Серия скульптур «Всё, что осталось»
2026
Серия выросла из исследования пластического языка монумента Веры Мухиной «Рабочий и колхозница». Отправной точкой стали не сюжет и герои, а ритм, движение и взаимосвязь объемов, переосмысленные в самостоятельные керамические композиции.
Работы объединяют узнаваемые предметы детства, массовой культуры и культурного наследия, превращая их в многослойные пластические объекты. Игрушки, сувениры, конфеты и бытовые символы утрачивают первоначальное назначение и становятся носителями памяти, в которой личные воспоминания переплетаются с коллективным опытом.
Серия исследует, как формируется культурная память. Со временем исчезают события и их контекст, но отдельные образы продолжают жить, наслаиваясь друг на друга и образуя новый внутренний ландшафт. Керамика становится способом зафиксировать этот процесс, превращая память в материальную форму.
Серия выросла из исследования пластического языка монумента Веры Мухиной «Рабочий и колхозница». Отправной точкой стали не сюжет и герои, а ритм, движение и взаимосвязь объемов, переосмысленные в самостоятельные керамические композиции.
Работы объединяют узнаваемые предметы детства, массовой культуры и культурного наследия, превращая их в многослойные пластические объекты. Игрушки, сувениры, конфеты и бытовые символы утрачивают первоначальное назначение и становятся носителями памяти, в которой личные воспоминания переплетаются с коллективным опытом.
Серия исследует, как формируется культурная память. Со временем исчезают события и их контекст, но отдельные образы продолжают жить, наслаиваясь друг на друга и образуя новый внутренний ландшафт. Керамика становится способом зафиксировать этот процесс, превращая память в материальную форму.
Серия «Наследие»
2026
Серия вдохновлена воспоминаниями о бабушкином серванте - фарфоровых чашках, вазах и шкатулок, которые в детстве для меня казались настоящими сокровищами. Я очень любила семейные чаепития из этих чашек и ставить собранные букеты в вазы с цветочным декором.
Цветочные рельефы в этой серии становятся не просто украшением, а следами памяти - отпечатками домашнего тепла, времени и детского взгляда на красоту. Формы намеренно упрощены, будто воспоминание со временем стерлось, но сохранило эмоциональный контур.
Для меня это особенно глубокая и личная тема, связанная с памятью о предках и ощущением связи с ними через предметы, которые сопровождали повседневную жизнь семьи. Эти объекты - попытка сохранить хрупкие воспоминания и придать им новую материальную форму.
Серия вдохновлена воспоминаниями о бабушкином серванте - фарфоровых чашках, вазах и шкатулок, которые в детстве для меня казались настоящими сокровищами. Я очень любила семейные чаепития из этих чашек и ставить собранные букеты в вазы с цветочным декором.
Цветочные рельефы в этой серии становятся не просто украшением, а следами памяти - отпечатками домашнего тепла, времени и детского взгляда на красоту. Формы намеренно упрощены, будто воспоминание со временем стерлось, но сохранило эмоциональный контур.
Для меня это особенно глубокая и личная тема, связанная с памятью о предках и ощущением связи с ними через предметы, которые сопровождали повседневную жизнь семьи. Эти объекты - попытка сохранить хрупкие воспоминания и придать им новую материальную форму.
Серия «Люди»
2026
Люди — серия о внутреннем состоянии, проявленном в материале.
Форма возникает как след напряжения, жеста и памяти тела.
Каждый объект — это фигура на границе: между уязвимостью и силой, деформацией и целостностью.
Люди — серия о внутреннем состоянии, проявленном в материале.
Форма возникает как след напряжения, жеста и памяти тела.
Каждый объект — это фигура на границе: между уязвимостью и силой, деформацией и целостностью.
Серия «Курья»
2026
Форма основана на реальных изгибах реки, увиденных с высоты полёта, — петлях, водоворотах, разливах. Плавные линии и переходы повторяют то, как вода веками формирует ландшафт, оставляя свой след на земле. Это попытка перевести движение реки в статичную, но живую керамическую форму.
Форма основана на реальных изгибах реки, увиденных с высоты полёта, — петлях, водоворотах, разливах. Плавные линии и переходы повторяют то, как вода веками формирует ландшафт, оставляя свой след на земле. Это попытка перевести движение реки в статичную, но живую керамическую форму.
Серия «Память цвета»
2026
«Геология эмоций» — личный опыт, зафиксированный не словами, а цветом и ритмом пятен. Каждая работа складывается в эмоциональную карту, где оттенки и их наслоения становятся следами пережитого. Цвет здесь работает как память: он хранит состояние, которое невозможно описать, но можно почувствовать.
«Геология эмоций» — личный опыт, зафиксированный не словами, а цветом и ритмом пятен. Каждая работа складывается в эмоциональную карту, где оттенки и их наслоения становятся следами пережитого. Цвет здесь работает как память: он хранит состояние, которое невозможно описать, но можно почувствовать.
Серия «Белая Оболочка»
2025
Работа обращается к образу защитной формы — телесной и культурной. Белый цвет и пористая фактура отсылают к архетипу «оболочки» как первичного укрытия: кокона, панциря, снежного покрова. Это объекты о хрупкости и потребности в защите — о тонкой границе между уязвимым и сохранённым.
Работа обращается к образу защитной формы — телесной и культурной. Белый цвет и пористая фактура отсылают к архетипу «оболочки» как первичного укрытия: кокона, панциря, снежного покрова. Это объекты о хрупкости и потребности в защите — о тонкой границе между уязвимым и сохранённым.
Серия «Ростки»
2025
Работа отсылает к природным архетипам российской визуальной культуры: росток как знак выживания в суровых условиях, как надежда, пробивающаяся сквозь плотную среду. Форма фиксирует момент усилия — хрупкого, но упрямого движения к свету. Это образ жизни, которая находит путь вопреки обстоятельствам.
Работа отсылает к природным архетипам российской визуальной культуры: росток как знак выживания в суровых условиях, как надежда, пробивающаяся сквозь плотную среду. Форма фиксирует момент усилия — хрупкого, но упрямого движения к свету. Это образ жизни, которая находит путь вопреки обстоятельствам.
«Плоть и свет»
2025
Тело здесь — сосуд прожитого опыта, а асимметрия груди — знак травмы и принятия. Свет, скользящий по неровной поверхности, проявляет эту телесную память, делает её видимой. Серия о том, как пережитое остаётся в форме и становится частью её красоты.
Тело здесь — сосуд прожитого опыта, а асимметрия груди — знак травмы и принятия. Свет, скользящий по неровной поверхности, проявляет эту телесную память, делает её видимой. Серия о том, как пережитое остаётся в форме и становится частью её красоты.
«Береговые»
2025
Фигуры исследуют связь света и природной пластики. Объекты напоминают фрагменты берегового ландшафта — раковины, разломы, вымытые водой выступы. Это след взаимодействия стихии и времени, застывший в керамике.
Фигуры исследуют связь света и природной пластики. Объекты напоминают фрагменты берегового ландшафта — раковины, разломы, вымытые водой выступы. Это след взаимодействия стихии и времени, застывший в керамике.
