Начните печатать. Ищу по работам, сериям и выставкам.
Часть работ объединена замыслом. Остальные — самостоятельные штучные произведения, они живут в общем каталоге.
2026
Серия выросла из исследования пластического языка монумента Веры Мухиной «Рабочий и колхозница». Отправной точкой стали не сюжет и герои, а ритм, движение и взаимосвязь объемов, переосмысленные в самостоятельные керамические композиции.
2026
Серия вдохновлена воспоминаниями о бабушкином серванте — фарфоровых чашках, вазах и шкатулок, которые в детстве для меня казались настоящими сокровищами. Я очень любила семейные чаепития из этих чашек и ставить собранные букеты в вазы с цветочным декором.
2026
Серия «Курья» исследует природную пластику речного русла — его изгибы, повороты и непрерывное движение формы. Название отсылает к старому русскому слову, обозначающему излучину реки. Каждая ваза интерпретирует один из моментов этого движения: плавный изгиб, течение или резкий поворот.
2025
Работа обращается к образу защитной формы — телесной и культурной. Белый цвет и пористая фактура отсылают к архетипу «оболочки» как первичного укрытия: кокона, панциря, снежного покрова. Это объекты о хрупкости и потребности в защите — о тонкой границе между уязвимым и сохранённым.
2025
Работа отсылает к природным архетипам российской визуальной культуры: росток как знак выживания в суровых условиях, как надежда, пробивающаяся сквозь плотную среду. Форма фиксирует момент усилия — хрупкого, но упрямого движения к свету. Это образ жизни, которая находит путь вопреки обстоятельствам.
2025
Тело здесь — сосуд прожитого опыта, а асимметрия груди — знак травмы и принятия. Свет, скользящий по неровной поверхности, проявляет эту телесную память, делает её видимой. Серия о том, как пережитое остаётся в форме и становится частью её красоты.
2025
Фигуры исследуют связь света и природной пластики. Объекты напоминают фрагменты берегового ландшафта — раковины, разломы, вымытые водой выступы. Это след взаимодействия стихии и времени, застывший в керамике.
Я собирала цветы — фиалки и ирисы, они казались мне почти волшебными. Дарила маленькие букетики маме и бабушке просто так, без повода: для меня это был отдельный язык признания.
Карапакс — верхний щит панциря, сросшиеся пластины, под которыми прячется мягкое и уязвимое. Форма, придуманная природой не для красоты, а для выживания.
Серия о вещах, из которых складывается обиход: род, привычки, обычаи, то, что стоит на столе и в серванте и потому давно перестало быть заметным.
Серия про текучесть. Формы повторяют то, за чем мы привыкли наблюдать в небе: плавность, перетекание, отсутствие окончательного контура.
Доспех создаётся ради того, кто внутри. Здесь форма исполняет эту функцию буквально: поверхность нарастает пластинами, смыкается и превращается в оболочку, способную принять удар на себя.
Кованые розы на оградах и заборах — вещь, которую видишь всю жизнь и перестаёшь замечать. Металл повторяет живой цветок и делает его долговечным, отняв всё, ради чего цветок существует: запах, мягкость, срок.
2026
Личный опыт, зафиксированный не словами, а цветом и ритмом пятен. Каждая работа складывается в эмоциональную карту, где оттенки и их наслоения становятся следами пережитого.
Земля выглядит твёрдой, пока не треснет. Разломы на её поверхности — единственные места, где видно, что под коркой всё ещё горячо и всё ещё движется.
Серия про состояние между. Между лесной землёй и тем, что из неё растёт: трюфель, гриб — то, что живёт наполовину под поверхностью и наполовину над ней.
Птица в небе почти не видна: она мимикрирует под свет, теряется в нём и появляется снова.
Серия выросла из женского тела, разобранного на отдельные фрагменты. Не портрет и не фигура целиком — только часть, вынутая из контекста и рассмотренная отдельно.
2026
В прошлом году я неожиданно для себя начала учиться играть в шахматы. Без большой цели — просто стало интересно. С тех пор почти каждый день решаю задачи и разбираю партии, и постепенно понимаю, насколько эта игра глубже, чем кажется со стороны.
Скульптурная группа «Подмена» — набор объектов, имитирующих элементы конструкции. Их форма отсылает к утилитарным деталям, однако они лишены конкретной функции и не принадлежат ни одной реальной системе.
«Знаки» — серия керамических объектов, исследующая символ как форму культурной памяти. Мотивы, узнаваемые по православной иконографии, перенесены в пространство современного предмета: они освобождены от повествовательности, и от них остаётся только визуальная сила.
2026
Архетипы — это попытка найти универсальный язык формы. Объекты рождаются на пересечении культурных кодов, где восточная пластика, храмовая архитектура и декоративный орнамент сливаются в единый образ коллективной памяти.
78 работ — самостоятельные вещи, каждая со своим замыслом. Смотреть в каталоге