Я собирала цветы — фиалки и ирисы, они казались мне почти волшебными. Дарила маленькие букетики маме и бабушке просто так, без повода: для меня это был отдельный язык признания.
Было место среди деревьев шелковицы, где в тени густо росли дикие фиалки, белые и фиолетовые, целым ковром. Сейчас там магазины, места больше нет — осталась только память о нём.
Раскрытые лепестковые шапки этих ваз — попытка вернуть тот сад хотя бы в глине. Переход от кремового к чёрному в туловах про само исчезновение: тень дерева, тишина того места и то, как тепло воспоминания уходит в темноту, если его не удерживать.
